Неточные совпадения
Согласитесь сами, что, припоминая ваше смущение, торопливость уйти и то, что вы держали руки, некоторое
время, на столе; взяв, наконец, в соображение общественное положение ваше и сопряженные с ним привычки, я, так сказать, с ужасом, и даже против воли моей, принужден был остановиться на подозрении, — конечно,
жестоком, но — справедливом-с!
Слова жены, подтвердившие его худшие сомнения, произвели
жестокую боль в сердце Алексея Александровича. Боль эта была усилена еще тем странным чувством физической жалости к ней, которую произвели на него ее слезы. Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее
время сомнений и страданий ревности.
Самгин нередко встречался с ним в Москве и даже, в свое
время, завидовал ему, зная, что Кормилицын достиг той цели, которая соблазняла и его, Самгина: писатель тоже собрал обширную коллекцию нелегальных стихов, открыток, статей, запрещенных цензурой; он славился тем, что первый узнавал анекдоты из жизни министров, епископов, губернаторов, писателей и вообще упорно, как судебный следователь, подбирал все, что рисовало людей пошлыми, глупыми,
жестокими, преступными.
По условиям
времени субъекту этому угрожает весьма
жестокое наказание, он это чувствует — и, выгораживая себя, конечно, не склонен щадить других.
«Крепкий ветер,
жестокий ветер! — говорил по
временам капитан, входя в каюту и танцуя в ней.
Положим, что прецедент этот не представлял ничего особенно твердого; положим, что в дальнейшем своем развитии он подвергался многим случайностям более или менее
жестоким; но нельзя отрицать, что, будучи однажды введен, он уже никогда не умирал совершенно, а
время от
времени даже довольно вразумительно напоминал о своем существовании.
Многим даже представляется
время наше более
жестоким, чем былые исторические
времена.
А между тем в глубине своей души он уже чувствовал всю жестокость, подлость, низость не только этого своего поступка, но всей своей праздной, развратной,
жестокой и самодовольной жизни, и та страшная завеса, которая каким-то чудом всё это
время, все эти 12 лет скрывала от него и это его преступление и всю его последующую жизнь, уже колебалась, и он урывками уже заглядывал за нее.
«Яма» — это венец купеческой мстительной жадности. Она существовала до революции, которая начисто смела этот пережиток
жестоких времен.
Чужое продовольствие в тайге трогать нельзя. Только в случае крайнего голода можно им воспользоваться, но при непременном условии, чтобы из первых же земледельческих фанз взятое было доставлено обратно на место. Тот, кто не исполнит этого обычая, считается грабителем и подвергается
жестокому наказанию. Действительно, кража продовольствия в зверовой фанзе принуждает соболевщика раньше
времени уйти из тайги, а иногда может поставить его прямо-таки в безвыходное положение.
Трудно было людям только понять, что полезно, они были в твое
время еще такими дикарями, такими грубыми,
жестокими, безрассудными, но я учила и учила их; а когда они стали понимать, исполнять было уже не трудно.
Надо отдать справедливость изгнанникам из зáмка: они крепко стояли друг за друга, и если на толпу, преследовавшую «профессора», налетал в это
время с двумя-тремя оборванцами пан Туркевич или в особенности отставной штык-юнкер Заусайлов, то многих из этой толпы постигала
жестокая кара.
В то
время в военной среде
жестокое обращение не представлялось чем-нибудь ненормальным; ручные побои, палка, шпицрутены так и сыпались градом, но требовалось, чтоб эти карательно-воспитательные меры предпринимались с толком и «за дело».
Эти поездки могли бы, в хозяйственном смысле, считаться полезными, потому что хоть в это
время можно было бы управиться с работами, но своеобычные старухи и заочно не угомонялись, беспрерывно требуя присылки подвод с провизией, так что, не будучи в собственном смысле слова
жестокими, они до такой степени в короткое
время изнурили крестьян, что последние считались самыми бедными в целом уезде.
За тем да за сем (как она выражалась) веселая барышня совсем позабыла выйти замуж и, только достигши тридцати лет, догадалась влюбиться в канцелярского чиновника уездного суда Слепушкина, который был моложе ее лет на шесть и умер чахоткой, года полтора спустя после свадьбы, оставив жену беременною. Мужа она страстно любила и все
время, покуда его точил
жестокий недуг, самоотверженно за ним ухаживала.
Благо еще, что ко взысканию не подают, а только документы из года в год переписывают. Но что, ежели вдруг взбеленятся да потребуют: плати! А по нынешним
временам только этого и жди. Никто и не вспомнит, что ежели он и занимал деньги, так за это двери его дома были для званого и незваного настежь открыты. И сам он жил, и другим давал жить… Все позабудется; и пиры, и банкеты, и оркестр, и певчие; одно не позабудется —
жестокое слово: «Плати!»
Ах,
жестокие нынче
времена, не милостивые!
Режим Наполеона III, одобрительно относясь к оперетке, не понимал, что она являлась"знамением
времени". Этот сценический"persiflage"перешел и в прессу и через два года породил уже такой ряд
жестоких памфлетов, как"Фонарь"Рошфора и целый ряд других попыток в таком же роде.
В той
жестокой полемике, какая завязалась между «
Временем», а впоследствии «Эпохой», и радикальными журналами, Федор Достоевский весьма сильно участвовал, но не подписывал своих статей.
Судьба чуть не заставила капитана тяжело расплатиться за эту жестокость. Банькевич подхватил его рассказ и послал донос, изложив довольно точно самые факты, только, конечно, лишив их юмористической окраски.
Время было особенное, и капитану пришлось пережить несколько тяжелых минут. Только вид бедного старика, расплакавшегося, как ребенок, в комиссии, убедил даже жандарма, что такого вояку можно было вербовать разве для
жестокой шутки и над ним, и над самим делом.
— Тут вышло недоразумение, и недоразумение слишком ясное, — благоразумно заметил Васин. — Мать ее говорит, что после
жестокого оскорбления в публичном доме она как бы потеряла рассудок. Прибавьте обстановку, первоначальное оскорбление от купца… все это могло случиться точно так же и в прежнее
время, и нисколько, по-моему, не характеризует особенно собственно теперешнюю молодежь.
В это
время, кажется 1 июня, случилась
жестокая гроза, которая произвела на меня сильное впечатление страха.
Скоро наступила
жестокая зима, и мы окончательно заключились в своих детских комнатках, из которых занимали только одну. Чтение книг, писанье прописей и занятия арифметикой, которую я понимал как-то тупо и которой учился неохотно, — все это увеличилось само собою, потому что прибавилось
времени: гостей стало приезжать менее, а гулять стало невозможно. Доходило дело даже до «Древней Вивлиофики».
Кроме того, у него было много занятий по клинике и громадная практика. Не мог же он с ней терять
время, драгоценное для его больных. Он недавно ей сказал эту
жестокую фразу. Она нашла ее справедливой.
В это
время он случайно взглянул на входную дверь и увидал за ее стеклом худое и губастое лицо Раисы Александровны Петерсон под белым платком, коробкой надетым поверх шляпы… Ромашов поспешно, совсем по-мальчишески, юркнул в гостиную. Но как ни короток был этот миг и как ни старался подпоручик уверить себя, что Раиса его не заметила, — все-таки он чувствовал тревогу; в выражении маленьких глаз его любовницы почудилось ему что-то новое и беспокойное, какая-то
жестокая, злобная и уверенная угроза.
— И вот наступает для меня это
время, которое они зовут таким
жестоким именем, — продолжал, не слушая его, Назанский.
Все живущее спешит покориться
жестоким и в то же
время сладким законам ее.
— Да разве можно служить вблизи этого изверга, — начал Петр Валерианович и около часа рассказывал матери все те нелепые басни, которые ходили про
жестокого временщика, как в то
время многие называли графа Аракчеева.
По
временам, когда он заглядывал в сторону соседнего села, где жила
жестокая Марья, тоска начинала сосать его сердце.
Оттого ли, что он и в самом деле понял последнее истерическое восклицание Андрея Антоновича за прямое дозволение поступить так, как он спрашивал, или покривил душой в этом случае для прямой пользы своего благодетеля, слишком уверенный, что конец увенчает дело, — но, как увидим ниже, из этого разговора начальника с своим подчиненным произошла одна самая неожиданная вещь, насмешившая многих, получившая огласку, возбудившая
жестокий гнев Юлии Михайловны и всем этим сбившая окончательно с толку Андрея Антоновича, ввергнув его, в самое горячее
время, в самую плачевную нерешительность.
Жестокий обморок перервал их на
время.
В первое
время я подумал, что это одна из тех
жестоких мистификаций, которым так охотно предаются русские «бояре» относительно беззащитных иностранцев, но когда я понял… о!!!
Но тогдашние
времена были те суровые,
жестокие времена, когда все, напоминающее о сознательности, представлялось не только нежелательным, но даже более опасным, нежели бедственные перипетии войны.
Каждый новый шаг грозит, что коробка оборвется и осыплет его преступлениями. Хотя в столичных захолустьях существует множество ворожей, которые на гуще и на бобах всякую штуку развести могут, но такой ворожеи, которая наперед угадала бы: пройдет или не пройдет? — еще не народилось. Поэтому Ахбедный старается угадать сам. Работа изнурительная,
жестокая. Напуганное воображение говорит без обиняков:"Не пройдет!" — но в сердце в это же
время закипает робкая надежда:"А вдруг… пройдет!"
Иногда докладывали ему в церкви о делах государственных; иногда самые
жестокие повеления давал Иоанн во
время заутрени или обедни.
С этого
времени началась
жестокая зима, и я до самого великого поста лакомился от
времени до
времени совершенно свежими вальдшнепами, что, конечно, может считаться большою редкостью.
Стоит только вдуматься в сущность того, на что употребляет свою власть правительство, для того чтобы понять, что управляющие народами люди должны быть
жестокими, безнравственными и непременно стоять ниже среднего нравственного уровня людей своего
времени и общества.
Болезнь, лишение члена,
жестокое разочарование, потеря имущества, потеря друзей кажутся в первое
время невозвратимой потерей. Но года проявляют глубокую врачебную силу, которая лежит в этих потерях.
И он снова поднес ей лекарство. Но в этот раз она даже и не схитрила, а просто снизу вверх подтолкнула рукой ложку, и все лекарство выплеснулось прямо на манишку и на лицо бедному старичку. Нелли громко засмеялась, но не прежним простодушным и веселым смехом. В лице ее промелькнуло что-то
жестокое, злое. Во все это
время она как будто избегала моего взгляда, смотрела на одного доктора и с насмешкою, сквозь которую проглядывало, однако же, беспокойство, ждала, что-то будет теперь делать «смешной» старичок.
Да, слезы о бедной Нелли, хотя я в то же
время чувствовал непримиримое негодование: она не от нужды просила; она была не брошенная, не оставленная кем-нибудь на произвол судьбы; бежала не от
жестоких притеснителей, а от друзей своих, которые ее любили и лелеяли.
Это сибаритство не скрывалось от его собратий, и Висленев некоторое
время терпел за это опалу, но потом, с быстрым, но повсеместным развитием практичности, это ему было прощено, и он работал, и неустанно работал, крепясь и веруя, что литература для него только прелюдия, но что скоро слова его примут плоть и кровь, и тогда… при этом он подпрыгивал и, почесав затылок, хватался за свою работу с сугубым рвением, за которым часто не чувствовал
жестокой тяжести в омраченной голове и гнетущей боли в груди.
Однако Грас Паран, выждав
время, начал
жестокую борьбу, поставив задачей жизни — убрать памятник; и достиг того, что среди огромного числа родственников, зависящих от него людей и людей подкупленных был поднят вопрос о безнравственности памятника, чем привлек на свою сторону людей, бессознательность которых ноет от старых уколов, от мелких и больших обид, от злобы, ищущей лишь повода, — людей с темными, сырыми ходами души, чья внутренняя жизнь скрыта и обнаруживается иногда непонятным поступком, в основе которого, однако, лежит мировоззрение, мстящее другому мировоззрению — без ясной мысли о том, что оно делает.
И новыми предстали люди, по-новому милыми и прелестными показались они его просветленному взору. Паря над
временем, он увидел ясно, как молодо человечество, еще вчера только зверем завывавшее в лесах; и то, что казалось ужасным в людях, непростительным и гадким, вдруг стало милым, — как мило в ребенке его неумение ходить походкою взрослого, его бессвязный лепет, блистающий искрами гениальности, его смешные промахи, ошибки и
жестокие ушибы.
Рассказы шведа дышали чем-то фантастичным и вместе с тем страшным и
жестоким о первых
временах поисков золота в Калифорнии, где в одну неделю, в один день, люди, случалось, делались богатыми. Но швед, как и масса других золотоискателей, горько разочаровался. Он не разбогател, хотя и находил золото, он отдавал его за провизию, за обувь и платье, за инструменты, за вино. Наживались главным образом поставщики и торгаши, нахлынувшие вслед за пионерами, а не самые пионеры.
Самые опытные, поседевшие в плаваниях «морские волки» и те относятся к нему с почтительным уважением и даже с некоторым суеверным страхом, особенно в известные
времена года, когда на нем свирепствуют
жестокие, наводящие трепет ураганы.
Дерзкий,
жестокий тост Андреа сразу открыл ему глаза на все: и на холодную сдержанность Нины в продолжение нынешнего вечера, и на негодование ее мамаши во
время мазурки, и на близость Свежевского к Василию Терентьевичу, и на все слухи и сплетни, ходившие по заводу об ухаживании самого Квашнина за Ниной…
Положение народов христианских в наше
время осталось столь же
жестоким, каким оно было во
времена язычества. Во многих отношениях, в особенности в порабощении людей, оно стало даже более
жестоким, чем было во
времена язычества.
Поп пришёл и даже испугал его своим видом — казалось, он тоже только что поборол
жестокую болезнь: стал длиннее, тоньше, на костлявом лице его, в тёмных ямах, неустанно горели почти безумные глаза, от него жарко пахло перегоревшей водкой. Сидеть же как будто вовсе разучился, всё
время расхаживал, топая тяжёлыми сапогами, глядя в потолок, оправляя волосы, ряса его развевалась тёмными крыльями, и, несмотря на длинные волосы, он совершенно утратил подобие церковнослужителя.
Она была в
жестокой досаде: все еще была до этого
времени слабая надежда пристроить Марту за Передонова, а себе взять Мурина, — и вот теперь последняя надежда исчезла.